Сквозь извилистое многоточие

11.07.1812:07

Александр МИХАЙЛОВ, Подготовила Елена Луновская

Александр Александрович Михайлов – молодой поэт, по специальности биолог, живет в г. Бирск. Участник литературного объединения «Седьмой маршрут». Стихи поэта полны жизнью небольшого городка, размышлениями и внутренней лирикой.

Поэты, поэты, поэты

Поэты, поэты, поэты
С мудрым и светлым лицом
Творят внеземные сонеты
Прекрасным изящным словцом.

Сквозь извилистое многоточие
О любви, о потерях, о сне
Да и прочее, прочее, прочее,
Пришедшее будто извне.

Ну а я, никого не стесняясь,
Про беспутных красавиц пою,
И, лица ее робко касаясь,
Предрекаю участь свою...

А ей бы меха из шиншиллы,
Букеты погибших цветов,
Она говорила: «Ты милый,
Если не пишешь стихов!»

И я выверну нынче карманы,
Они безмятежно пусты,
А повсюду снуют хулиганы,
И луна освещает кусты.

Под луною мы с ней целовались,
По друг другу руками скользя,
А мгновение после – ругались,
Говорили, о чем нельзя...

Поэты, поэты, поэты,
К чему же всем нам суета?
Милей вам на небе кометы
Да ключевая вода!

 

Зеркало


Поговори со мной о чем-нибудь,
поговори,
чтоб век уставших не сомкнуть
до зари.
Твой лунный образ в тишине
отражен
на зеркальной глади и ко мне
устремлен.
Расскажи про белый снег,
про поля,
про то, что каждый человек
лишь земля,
расскажи про Млечный Путь
и про свет.
От чего сдавило грудь?
Горстка лет?..
И все пространство – темнота.
Тишина...
Из крана капает вода,
и она
в этой проклятой тишине
звучит
с биеньем сердца наравне
в ночи.
Скажи, что каждый на земле –
мал и наг,
и что в единственном числе,
средь бумаг,
какой-то странный человек
одинок,
смотрит на падающий снег
в окно,
ищет предлоги кем-то стать
и Быть
и, непременно, лет до ста
дожить,
смотреть, как в небо корабли
плывут...
Да много, в общем, надо ли?
Уют!
Любовь, которая с тобой.
Одна.
И чтоб над нашей головой
война
не разверзлась ни за что
и впредь!
Дожить до старости, потом –
умереть...
Поговори со мной о чем-нибудь,
поговори,
чтоб век уставших не сомкнуть
до зари.
Твой лунный образ в тишине
отражен
на стекле оконном и ко мне
устремлен.

 

Черный ангел на белом снегу

Черный ангел на белом снегу
Обрамляет собою печаль.
Как я жил, нынче жить не могу,
И темнеет зыбучая даль,

И темнеют опять небеса,
Нависая ненужным дождем.
Несуществующие чудеса
Случатся, быть может, потом.

Черный ангел на белом снегу –
Нерадивый чужой ангелок,
Ветер крылья ломает ему
И озлобленно скалится Бог,

Лицезреет мирскую печаль
В их выборе шумных дорог,
И чернеет звездная даль,
Одинок ангелок, одинок.

Сколько вод утекло, сколько вод?
Сколько спрятано в талом снегу?
Все, что было, конечно, не в счет,
Все, что будет, понять не смогу...

Черный ангел на белом снегу
Обрамляет собою печаль.
Как я жил, нынче жить не могу,
Лишь темнеет манящая даль.

 

Благодарю! 


За все Тебя благодарю,
за свет давно исчезнувших созвездий,
за небо, радугу, зарю,
за лампочку, сгоревшую в подъезде,
за хлеб, за воду, за вино
и за друзей, что думают со мною
о чувствах, счастье и кино,
о свете, что граничит с темнотою.
За книги старые благодарю,
за буквы в них, что мне давно знакомы,
за снег, лежащий к декабрю,
за лед, сковавший водоемы.
Благодарю за прозу, за стихи,
за регги-музыку, играющую в сквере
и радуюсь движению руки,
наотмашь открывающую двери.
За то благодарю, что впереди
случится и за то, что движется к исходу,
за крест, висящий на груди
и за дитя, крещенное в субботу.
Благодарю за взгляд ее внимательный,
когда о чем-то говорю
и за биенье сердца матери
благодарю! 

 

А хорошо ль под вечер одному


А хорошо ль под вечер одному
идти пешком по краю тротуара?
и ни к кому не торопиться, не к кому,
в карманах – руки, за спиной – гитара.

Слоняться так угрюмо, где кусты,
где тропки все несутся в неизвестность,
где все дороги так пусты, пусты,
где тени, тени, тени повсеместно,

где фонари немногословные стоят,
так люстры-головы повесивши печально,
лишь оттого, что наверху горят,
горят, сгорают звезды изначально.

А хорошо ль под вечер одному
идти пешком по краю тротуара?
ступать размерено, размерено во тьму,
где ни за что не зазвучит гитара.

  

В полумраке шелестят березы


В полумраке шелестят березы
Ресницами опущенных ветвей,
И робко дождь многоголосый
Искрится в свете фонарей.

А в небесах плывут могучи,
В нечетком контуре фигур,
Разительных колоссов тучи
И зверь крылатый, и Амур.

И я один в промозглом парке,
Печальный, пьяный, чуть живой,
А в голове стихи Петрарки
И образ милый и родной.

А ночь честна неумолимо –
Ползет ко мне со всех сторон:
Мимо церквей и зданий мимо,
Сквозь чей-то мокрый, липкий сон.

И не сбежать и не укрыться,
Не затеряться здесь нигде –
Взмахнет крылом ночная птица
И растворится в темноте.

Извне забрызжет пустотою,
И субъективный мир падет.
Все чувства смоются водою
Под ноги в лужу... Все пройдет.

  

А я на мир смотрел в окно


А я на мир смотрел в окно
И лицезрел такие сцены:
Там вновь вчерашнее кино
Про чьи-то страстные измены.

Там вновь бухие музыканты
О чем-то пели невпопад,
И крышки собирал от «Фанты»
Какой-то злой акселерат.

Ругались вновь его соседи
В угаре пьяном до утра,
И кем-то брошенные дети
Картошку ели у костра.

По парку парочки бродили
Под светом тусклых фонарей,
О чувствах робко говорили
И в мире делалось светлей.

И вновь о страшном говорили,
Что умер Честер, как Б.Р. –
Легенды раньше уходили.
Уйдут теперь...

 Смерть


Плывут по кругу облака
И нет конца им и предела
Лишь созерцая свысока,
Как новая душа сгорела

В греховном храме суеты
Под стать незыблемой любови,
Где субъективность красоты
Соизмерима чувству боли...

Их естества немой поток
Лишь двух путей круговращенье:
Где неба светлого чертог
И рек стремительных теченье...

И им со мною совладать
Придется в сумерках безумства,
А после лишь морская гладь –
Ни чувств и не биенье пульса. 

 

Дно

С тобой иль без тебя
Томиться в неге ночи?
И росчерком пера
Наставив многоточий,
Пристрастно по любви,
В стенаниях робея,
Бросаться на штыки,
Как в картах ворожеи.

И кругом голова
В постылой круговерти,
Возможно было зря
Возликовать о смерти,
Возможно было зря
В унынии убогом
Жить с маскою шута
У Господа под боком.

 

Паутинки


Любви твоей нечаянной отрада,
Лишь иллюзорно вспыхнет в тишине,
И где-то в уголках мирского сада
Я очень тихо подкрадусь к тебе.

И шепотом, взывая, нареку любимой,
Закрыв ладонями глаза тебе.
Сковав цепями нас условно-нерушимо,
Я буду спорить злобно о судьбе.

Но фатум в одночасье сном незримым
Гулял по небу тихо при луне.
Мои ладони убрала небрежно-мило
И скрылась сумрачно во мгле.

Нечаянный порыв, надменные улыбки,
Безоблачные дали в суете.
Любовь – это сплетенье паутинки,
Так гневно порванной к зиме.

0
104


0
Оставить комментарий

Parse error: syntax error, unexpected end of file, expecting ')' in /var/www/rbsmi/data/www/rbsmi.ru/istoki-rb/includes/adv.material.php on line 120